В роскошном пентхаусе, где собрались богатые гости, всё было пропитано холодной роскошью — мягкий свет ламп, дорогие платья, тихие разговоры и блеск вечернего города за огромными окнами. В углу стоял чёрный рояль, к которому никто не смел подойти без приглашения.
Именно туда робко подошла маленькая девочка лет девяти. На ней было старое рваное бежевое платье, а на босых ногах виднелись следы уличной пыли. Она остановилась у рояля и, словно прося разрешения, раскрыла ладонь.
Но вместо сочувствия услышала насмешку.
Перед ней стояла ухоженная блондинка в чёрном вечернем платье — хозяйка этого вечера. Скрестив руки на груди, она с презрительной улыбкой бросила:
— Ты? Играть здесь? Не смеши меня.
Гости тихо переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то просто отвернулся, не желая вмешиваться. Девочка опустила глаза, будто уже привыкла к таким словам. Но через секунду тихо прошептала:
— Мама говорила, что это пианино знает правду.
После этих слов в зале стало непривычно тихо.
Девочка медленно подошла к роялю и положила маленькие руки на клавиши. И вдруг под её пальцами зазвучала нежная, тревожная мелодия — простая, но такая живая, что все разговоры мгновенно стихли. В каждом звуке было что-то слишком личное, слишком болезненное, чтобы остаться просто музыкой.
Лицо женщины в чёрном изменилось первым. Улыбка исчезла. Она побледнела и шагнула вперёд, не сводя глаз с ребёнка. Казалось, она узнала эту мелодию с первых нот.
— Где ты выучила эту музыку? — уже не надменно, а почти шёпотом спросила она.
Девочка не обернулась. Она продолжала играть, будто держалась за эту музыку как за последнюю ниточку, связывающую её с прошлым.
А потом тихо сказала:
— Это была колыбельная, которую мама пела перед тем, как исчезла.
В зале словно остановился воздух. Кто-то из гостей в ужасе прикрыл рот рукой. Женщина в чёрном застыла, словно услышала не детский голос, а приговор.
И тогда девочка добавила, всё так же не поднимая глаз:
— И она сказала, что женщина в чёрном…
Но договорить не успела. Всё оборвалось в ту самую секунду, когда правда уже почти вырвалась наружу.
