Восемь лет Данте Моретти — один из самых влиятельных людей Чикаго — любил меня за закрытыми дверями.
Я знала о нём то, чего не знали даже его ближайшие люди: как он пьёт кофе, почему ненавидит грозы и какие старые шрамы начинают болеть зимой.
Он никогда не скрывал, что любит меня.
Но каждый раз, когда я говорила о свадьбе, ответ был одним и тем же:
— Я не могу жениться на тебе, Елена.
Не «не хочу».
Не «не люблю».
Просто «не могу».
Я ждала восемь лет.
А потом получила приглашение цвета слоновой кости.
Данте Моретти и Виктория Картер.
Виктория была моей старшей сестрой.
Я пришла на их свадьбу. Сидела в третьем ряду и смотрела, как мужчина, которого я любила почти десятилетие, надевает кольцо на палец моей сестры.
Данте несколько раз посмотрел на меня.
Я не заплакала.
Через три недели я уехала из Америки.
А уже в Швейцарии узнала, что беременна.
Я никому не сказала.
Не потому, что хотела наказать Данте.
Просто не могла представить, как приду к мужу собственной сестры и скажу, что жду от него ребёнка.
Так появился Лео.
Три года спустя мне пришлось ненадолго вернуться в Чикаго из-за семейных дел.
Я была уверена, что Данте даже не узнает о моём приезде.
Но у выхода из аэропорта я увидела его.
Чёрное пальто. Суровый взгляд. Всё тот же человек, которого я когда-то знала лучше самой себя.
Он сначала увидел меня.
Потом Лео.
И замер.
Моему сыну было почти три года. От меня он унаследовал улыбку.
Всё остальное было от Данте.
Тёмные волосы.
Серые глаза.
Даже привычку чуть хмурить левую бровь, когда он о чём-то думал.
— Мамочка, — тихо сказал Лео, показывая на Данте. — Этот мужчина похож на меня.
Я схватила сына на руки и побежала к машине.
— Елена!
Данте бросился следом.
Но мы успели уехать.
Через несколько секунд телефон начал вибрировать.
Сколько ему лет?
Потом:
Лео мой сын?
Я долго смотрела на экран.
Наконец написала:
Ты женился на моей сестре.
Ответ пришёл сразу.
Ты не знаешь, почему я это сделал.
Я рассмеялась.
У тебя было восемь лет, чтобы рассказать.
Тогда он попросил:
Дай мне десять минут. После этого можешь никогда больше меня не видеть.
Я почти отказалась.
Но вечером всё-таки приехала в старый дом на берегу озера, где когда-то мы проводили лето.
Данте ждал один.
— Говори, — сказала я. — У тебя десять минут.
Он достал из сейфа толстую папку.
Внутри были банковские документы, фотографии и письма.
— Восемь лет назад твой отец задолжал деньги людям, которых нельзя было просто попросить подождать, — начал Данте.
Я нахмурилась.
Отец никогда не говорил мне о долгах.
— Он использовал твоё имя в нескольких документах. Когда я узнал, уже было поздно. Если бы ты стала моей женой, мои враги получили бы возможность доказать твою связь с некоторыми счетами. Ты могла оказаться в тюрьме или стать мишенью.
— Тогда почему ты ничего мне не сказал?
— Потому что твой отец просил меня молчать. А я думал, что смогу всё исправить.
Я посмотрела на него с отвращением.
— И решение заключалось в том, чтобы жениться на Виктории?
Данте замолчал.
Потом положил передо мной ещё один документ.
Брачный договор.
Я увидела дату.
За месяц до свадьбы.
— Виктория знала обо всём, — сказал он. — Она предложила формальный брак. Её имя не было связано с долгами твоего отца. Взамен я должен был защитить семью и выплатить обязательства.
Я почувствовала, как холодеют пальцы.
— Формальный?
— Мы никогда не были настоящими мужем и женой.
Я встала.
— Ты хочешь сказать, что моя сестра согласилась изображать твою жену?
— Да.
В дверь вошла Виктория.
Я резко повернулась.
— Ты знала?
Она выглядела старше, чем я помнила.
— Знала.
— И позволила мне думать, что вы вместе?
Глаза сестры наполнились слезами.
— Я думала, Данте расскажет тебе, когда опасность исчезнет. А потом ты уехала. Мы искали тебя, но ты сменила номер и адрес.
— Три года, Виктория.
— Я знаю.
Я посмотрела на Данте.
— Вы оба решили за меня.
Он не стал спорить.
— Да. И это была самая большая ошибка моей жизни.
В комнате повисла тишина.
Затем дверь слегка открылась.
На пороге стоял Лео. Mia привезла его раньше, чем планировалось.
Данте перестал дышать.
Лео посмотрел на него.
— Ты тот мужчина из аэропорта.
Данте опустился на колено.
— Да.
— Почему ты похож на меня?
Я закрыла глаза.
Пришло время сказать правду.
Я подошла к сыну и взяла его за руку.
— Потому что это твой папа.
Лео серьёзно посмотрел на Данте.
— Настоящий?
— Настоящий, — ответила я.
На глазах самого опасного человека Чикаго появились слёзы.
Но я сразу предупредила:
— Это ничего не меняет за один вечер. Ты не можешь появиться спустя три года и потребовать семью.
— Я и не собираюсь, — сказал Данте. — Я хочу заслужить место в его жизни. И, если когда-нибудь позволишь, снова заслужить твоё доверие.
Виктория подала на развод на следующей неделе.
Я узнала всю правду и о долгах отца, и о фиктивном браке. Большая часть того, что Данте рассказывал, действительно подтверждалась документами.
Но простить оказалось сложнее, чем понять.
Я не вернулась к нему сразу.
Мы с Лео остались в Чикаго на месяц.
Потом ещё на два.
Данте никогда не приходил без разрешения.
Он водил Лео в зоопарк, учил его кататься на велосипеде и однажды три часа сидел на полу, собирая игрушечный поезд.
Впервые я увидела в нём не человека, которого боялся весь город.
Я увидела отца.
Через год я окончательно вернулась в Чикаго.
А ещё через год Данте привёл меня на тот самый берег озера.
На этот раз никакой охраны.
Никаких дорогих ресторанов.
Только он, я и Лео, который бросал камни в воду неподалёку.
Данте достал маленькую коробочку.
Я сразу покачала головой.
— Если ты снова скажешь «я не могу»…
Он впервые за много лет улыбнулся.
— Нет.
Он опустился на одно колено.
— Я больше никогда не буду решать за тебя, Елена. Поэтому сейчас я просто спрашиваю. Ты можешь сказать нет.
Я долго смотрела на мужчину, которого когда-то ненавидела за молчание.
Потом на нашего сына.
И наконец протянула руку.
— На этот раз мой ответ — да.
Данте надел кольцо мне на палец.
А Лео подбежал к нам и возмущённо спросил:
— Теперь мы точно одна семья?
Данте поднял его на руки.
— Мы ею были всегда. Просто нам понадобилось слишком много времени, чтобы найти дорогу друг к другу.
