Ольга вернулась из роддома с маленьким сыном и мечтала только о тишине. Но у двери её встретил муж Артём с виноватым лицом.
— Мамина квартира временно непригодна, — сказал он. — Я позвал её к нам.
В гостиной уже сидела Валентина Степановна. Её сумки стояли у стены, тапки лежали на белом ковре, а на столе — грязные тарелки.
— Я твой рабочий угол освободила, — спокойно сказала свекровь. — Бумаги твои на балкон вынесла. Семья теперь общая.
Ольга побледнела. Эта квартира была куплена на её деньги: она продала бабушкину однушку и вложила свои накопления. Артём не добавил ни рубля.
Но спорить она не стала.
Через несколько дней свекровь уже командовала в доме, переставляла мебель, учила Ольгу кормить ребёнка и называла её нервной. А потом Артём заявил:
— Надо маму прописать. Ты же не против?
Ольга улыбнулась.
— Конечно. Только оформим всё у нотариуса.
В ту же ночь она нашла документы: никакой аварийной квартиры у свекрови не было. Валентина Степановна заранее подарила свой дом дочери, чтобы самой поселиться у Ольги.
Ольга всё сфотографировала, записала разговоры и позвонила адвокату.
На следующий день у нотариуса свекровь ждала прописку. Но Ольга положила на стол другую папку.
— Здесь соглашение о выселении. У вас сутки.
Артём вскочил:
— Ты пожалеешь! Я опеку вызову!
Ольга спокойно включила запись, где свекровь называла её вещи хламом, а квартиру — общей.
— Квартира моя. Ты в неё не вложил ни рубля. А ваша схема уже у адвокта.
Свекровь побледнела. Через два часа они собирали сумки.
Когда дверь закрылась, Ольга подошла к кроватке сына и тихо выдохнула.
Она больше не была слабой невесткой.
Она снова была хозяйкой своего дома и своей жизни.
